Владыка Чатыр - Дага. Крымская легенда

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ВЛАДЫКА ЧАТЫР — ДАГА

крымская легенда

Давно это было. Однажды молодой охотник из племени, обитавшего в уединенной алуштинской долине, погнался за стадом оленей, поднимаясь вслед за ним по каменистым и крутым отрогам Чатыр — Дага. Постепенно стадо оленей редело, разбегаясь от охотника в разные стороны, и наконец от него осталась всего одна молодая самка, раненная охотником в шею, которая упорно поднималась вверх, непостижимым образом карабкаясь по самым заоблачным кручам, несмотря на то, что из ее раны на землю непрерывно текла горячая алая кровь, покрывая растущие на камнях лишайники причудливыми бурыми пятнами. Наконец раненная оленья самка оказалась у входа в какую-то пещеру, и тотчас же скрылась в ней, а молодой охотник, изнемогая от погони, подошел к темному провалу, ведущему в неизвестные и мрачнее глубины, и, помедлив мгновение, зашел внутрь следом за ней. Ему очень хотелось вернуться домой с добычей, и он был готов рисковать, заранее представляя себе, как входит в свое родное селение, неся у себя на плечах тушу добытого им оленя, а незамужние девушки племени смотрят на него восторженными глазами, и одевают на голову венок, сплетенный из лесных крымских цветов.
Пещера, поначалу узкая и мрачная, постепенно становилась все шире, в ней делалось все светлее и светлее, и наконец молодой охотник, ступая ногами по свежим, еще дымящимся каплям крови, оставленными раненной самкой оленя, вышел в большой, освещенный свечами и бесчисленными факелами зал, в котором сначала из-за обилия цветных разноцветных пятен и многочисленных светильников ничего не увидел. Но постепенно, придя в себя, он обнаружил, что находится внутри чудесного дворца, стены, пол и потолок которого состояли из переливающихся огнями сталактитов и сталагмитов, а впереди, на большом троне, в окружении блестящей свиты, сидел великолепно одетый и необыкновенно важный вельможа с царской короной на голове. Перед ним на полу в прозрачной окровавленной тунике лежала молодая девушка, в шею которой была воткнута острая оперенная стрела. Это была стрела из колчана молодого охотника, которой он ранил убегающую от него самку оленя. Охотник похолодел от ужаса, и понял, что попал в очень плохую историю, и что, возможно, часы его жизни уже сочтены.
Мрачно смотрел на молодого охотника сидящий на троне вельможа с золотой короной на голове, словно проникая в самую его душу, и наконец-то сказал:
— Ты видишь перед собой, дерзкий и наглый смертный, Владыку Чатыр — Дага, царя этой величественной, похожее на шатер, горы, и всех прилегающих к ней долин и селений. Знай же, о несчастный, что ты посмел поднять руку на мою дочь, которая под видом лесного оленя мирно гуляла в рощах у подножия Чатыр — Дага, окруженная своими сестрами и подругами, временно принявшими тот же облик, что и она. Твоя стрела ранила ее в шею, и жить ей теперь осталось совсем немного. Будь уверен, что в тот же самый миг, когда она испустит свой последний вздох, заботливо окруженная дворцовой челядью и придворными лекарями, которые, увы, бессильны спасти ее, — в тот же самый миг умрешь и ты, сброшенный с самой высокой скалы, которая только находится в моих владениях!
— Пощади меня, о Владыка Чатыр — Дага! — взмолился несчастный молодой охотник, упав к ногам сурового вельможи, сидящего на величественном каменном троне, и напоминающего своими чертами лица огромную глыбу камня, или даже скалу, поросшую одинокими, искривленными ветром соснами. — Пощади меня, я не хотел убивать твою дочь, ибо не знал, кто она такая, да и о твоем существовании слышу впервые, я еще очень молод, и даже еще не женат, мне рано умирать такой лютой смертью!
— Есть лишь один способ для тебя остаться в живых, — холодно и протяжно, словно бы это говорил не он, а эхо далеких камнепадов в горах, ответил молодому охотнику Владыка Чатыр — Дага, — и этот способ заключается в том, чтобы жениться на моей смертельно раненной дочери. Если ты женишься на ней, и уведешь ее вниз, в свое селение, она станет человеком, и сможет остаться в живых, связав отныне свою жизнь с жизнью людей. Здесь же, в этих каменных чертогах, она непременно умрет, и месть моя тебе будет ужасна, ибо нельзя поднимать руку на царскую дочь, и надеяться после этого остаться в живых!
— Хорошо, я согласен, — пролепетал смертельно испуганный молодой охотник, понимая, что иного выхода у него нет, и видя, что царская дочь, лежащая перед нам на каменном полу в полупрозрачной окровавленной тунике, вовсе не дурна, и, пожалуй, может поспорить своей красотой с самыми записными красавицами его племени. — Я согласен жениться на твоей дочери, и отвести ее вниз, в алуштинскую долину, где она станет человеком, и навсегда забудет о своей прошлой жизни!
— О своей прошлой жизни она не сможет забыть никогда, даже став обычной земной женщиной, — ответил ему, немного смягчившись, Владыка Чатыр — Дага, — да и я никогда не смогу забыть о ней, и буду время от времени, всеми невидимый, ее навещать. Так что заботься о ней хорошенько, и помни о той огромной милости, которую я тебе оказал, ибо еще никто из смертных, кроме тебя, не смог остаться в живых, проникнув в мой подземный дворец!
Так молодой охотник стал мужем дочери Владыки Чатыр — Дага, и после пышной и мрачной свадьбы, сыгранной в потайных подземных пещерах, спустился вместе с ней в алуштинскую долину, нагруженный несметными сокровищами, которыми одарил его хозяин огромной крымской горы. Дивились жители алуштинской долины красоте молодой женщины, спустившейся с гор вместе с молодым охотником, дивились тем богатствам, которые он с собой принес, но постепенно привыкли и к тому, и к другому, и жизнь в долине стала течь так же, как и текла до этого. Все здесь занималась своим привычным трудом, выращивали виноград, груши, яблоки и грецкие орехи, ходили на охоту, ловили в море рыбу, рожали и воспитывали детей, и только жена молодого охотника день ото дня становилась все более грустной, целыми днями засматриваясь на отроги близкого, похожего на шатер, Чатыр — Дага, почти не разговаривая со своим мужем. Много раз просила она отпустить ее ненадолго вверх, в гости к отцу, который, вопреки обещаниям, так ни разу и не проведал ее, занятый, очевидно, своими важными делами, но молодой охотник, чувствуя неладное, отказывался отпускать ее от себя. Наконец, видя, что жена его совсем исчахла от тоски, превратившись в иссохший черный тростник, вовсе не похожий на ту цветущую красавицу, которой была еще недавно, он смягчился, и сказал:
— Хорошо, я отпускаю тебя, но совсем ненадолго, и буду считать каждый день и каждый час, пока ты вновь не вернешься ко мне!
Повеселела молодая женщина, вновь став прежней цветущей Олхой (так звали дочь Владыки Чатыр — Дага), поцеловала своего мужа, и сказала ему:
— Не волнуйся, любимый муж, я вернусь через три дня с новыми богатыми дарами, которыми одарит нас мой отец, и больше не буду покидать тебя никогда!
Сказав так, она поднялась наверх чуть ли не к самой вершине Чатыр — Дага, запретив мужу сопровождать ее, и исчезла там навсегда. Три дня прождал ее молодой охотник, а потом еще три дня, и еще, но Олхой по-прежнему не возвращалась к нему. Наконец, не выдержав ожидания, он сам отправился на ее поиски, и пропал, словно бы сгинув навеки. Не видели больше люди в алуштинской долине ни одного из них, а только словно бы слышали шум богатой свадьбы, доносившийся из недр Чатыр — Дага, да страшный раскатистый голос, который не мог принадлежать человеку, а разве что каменному существу, хозяину мрачного подземного мира. С тех пор всякий раз, когда люди в алуштинской долине, да и не только в ней, смотрят в сторону Чатыр-Дага, они вспоминают о его Владыке, шутить с которым не позволено никому.

2009
  • 0
  • 16 апреля 2014, 08:46
  • Azovskiy
  • 2024

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.